Николай Минский
БИБЛИОТЕКА ПОЭЗИИ    
Стихотворения 1878 г.
Наше горе
«Она, как полдень хороша...»
Пред зарею
Стихотворения 1879 г.
Серенада
Стихотворения 1883 г.
«Есть гимны звучные, — я в детстве им внимал...»
Стихотворения 1885 г.
Дума
«Напрасно над собой я делаю усилья...»
Ноктюрн
Стихотворения 1887 г.
«Как сон, пройдут дела и помыслы людей...»
Стихотворения 1888 г.
Над могилой В. Гаршина
Стихотворения 1893 г.
Ложь и правда
Любовь к ближнему
Стихотворения 1895 г.
Молитва
Стихотворения 1896 г.
Вечерняя песня
Осенняя песня
Посвящение
Стихотворения 1900 г.
Два пути
«Перед луною равнодушной...»
Поэту
Стихотворения 1904 г.
«Я влюблен в свое желанье полюбить...»
Стихотворения 1905 г.
Художнику
Стихотворения 1907 г.
Бездействие
«В моей душе любовь восходит...»
«Век, что в мире живёт, происходит от мира...»
Волна
Гимн рабочих
«Как за бегущим валом вал...»
«Многогрешными устами...»
«Моей вы вняли грустной лире...»
На корабле
«На палубе сырой мелькали мы, как тени...»
«Не всё ль равно, правдива ты иль нет...»
Портрет
Смерть. Сонет
«Я знал, что счастья нет. Вдруг счастие сошло...»
«Я увидел её...»
Стихотворения 1920 г.
Утешение
«Я слишком мал, чтобы бояться смерти...»
Стихотворения 1922 г.
«Быть может, мир прекрасней был когда-то...»
Самоубийца

Минский Николай Максимович

Минский Николай Максимович (1855-1937) (настоящая фамилия Виленкин), русский поэт, теоретик искусства, публицист, философ, переводчик. Родился 15 (27) января 1855 в селе Глубокое Виленской губернии, в небогатой еврейской семье. Рано лишился отца и рано начал добывать средства к существованию. Окончив гимназию с золотой медалью, в 1879 году поступил на юридический факультет Петербургского университета. В 1879 окончил университет, получил степень кандидата прав, но службой практически не занимался, а отдался целиком литературе.

В молодости был связан с народниками, что нашло отражение и в его поэтическом творчестве. Первое крупное произведение Минского «Последняя исповедь» — гневный монолог осужденного на казнь революционера. Стихотворный монолог Минского послужил Илье Ефимовичу Репину материалом для создания картины «Отказ от исповеди перед казнью». В первые годы Минский писал гражданские стихи в духе Некрасова, однако, по мнению критики, «без некрасовской мощи». Естественно, как рефлектирующий разночинец-интеллигент «больного поколения», которое представлял Минский, он болел и переживал за угнетенный народ:

          Я вижу вновь тебя, таинственный народ, 
          О ком так горячо в столице мы шумели. 
          Как прежде, жизнь твоя — увы — полна невзгод, 
          И нищеты ярмо без ропота и цели 
          Ты все еще влачишь, насмешлив и угрюм. 
          Жизнь не манит тебя, и гроб тебе не страшен...
                                     «В деревне»

Одновременно Минского занимают философские проблемы, в 1890 году выходит его трактат «При свете совести. Мысли и мечты о цели жизни». Он формулирует теорию «меонизма», своего рода «религию небытия», в которой призывает идти дорогой индивидуализма, самообожествления, эстетизма, то есть провозглашает «культ абсолютной личности». Не народ, а личность, собственная персона.

В 1883 году Минский предпринял попытку издать свои стихотворения отдельным сборником. Однако по распоряжению министра внутренних дел графа Дмитрия Толстого на тираж наложили арест, и он был уничтожен. «Моя первая книга стихов была сожжена, — вспоминал впоследствии поэт, — и жандармский капитан, звеня шпорами, допрашивал меня: «Кого вы разумели под скалами и волнами?» От ссылки спасла какая-то амнистия...» Сам министр, отмечал Минский, «кричал и топал на меня ногами». Но может быть, не зря кричал и топал? Неожиданно для всех Минский переходит из гражданского лагеря под знамена «чистого искусства», забывает про страдания народа и провозглашает, что жизнь «без эстетического наслаждения» и «красоты» невозможна.

          Мир исчез. Мертво былое. 
          Даль грядущего пуста. 
          Нас средь ночи только двое: 
          Я — Любовь, ты — Красота.

Постепенно перешел на позицию эстетизма, упрекал традицию русской литературной критики в «утилитаризме», пренебрежении собственно художественными, эстетическими ценностями (в манифесте Старинный спор, 1884). Свое философско-эстетическое кредо Минский выразил в книге При свете совести. Мысли и мечты о цели жизни (1890). Здесь он сформулировал «онтологию меонизма»: действительность не исчерпывается миром явлений — существует иная реальность, реальность абсолютного небытия «меонов» (гр. — небытие), непознаваемых, несуществующих «святынь». Истинные художники и философы всегда стремились к постижению того, что по своей сути является непостижимым, бесконечно таинственным. «Меоны», в трактовке Минского, символизируют именно эту вечную сверхзадачу художественного творчества. О концепции «меонизма» шла речь в его выступлениях на Религиозно-философских собраниях (1901-1903). О связи философии и религии говорится в его книге Религия будущего. (Философские разговоры) (1905). По собственному признанию Минского, его мечтой всегда была «идеальная метафизика», апофеозом которой и ее же своеобразным «диалектическим» отрицанием могли бы стать «молитва и легенда».

Минский «колебался от тем гражданской скорби к искусству модернизма и обратно». Колебался он и в других сферах, за что его нещадно критиковали. Как вспоминает Г. Слиозберг, Минский «был писатель-еврей, но не еврейский писатель». А уж его «бросок в революцию» вообще вызвал у современников шок. В революционных событиях 1905 поэт увидел своего рода религиозную мистерию и принял в них активное участие. Минский чувствовал себя «ставленником пролетариата» (по выражению Александра Кугеля). Так, в своей газете «Новая жизнь» в номере от 13 ноября Минский напечатал собственное стихотворение «Гимн рабочих»:

          Пролетарии всех стран, соединяйтесь! 
          Наша сила, наша воля, наша власть. 
          В бой последний, как на праздник, снаряжайтесь. 
          Кто не с нами, тот наш враг, тот должен пасть...

И концовка стихотворения энергичная, революционная:

          Пролетарии всех стран, соединяйтесь! 
          Солнце в небе, солнце красное — наш флаг!

Словом, из декаданса Минский ринулся в революцию. Поэт-революционер? А еще Минский напечатал свой перевод «Интернационала»:

          Сегодня мы восстали, 
          Но завтра кончен бой. 
          В Интернационале 
          Сольется род людской.

В 1905 - 1907 гг Минский был близок к большевикам. В своей газете опубликовал статью Ленина «Партийная организация и партийная литература». За свои революционные материалы, «возбуждающие к усилению бунтовщических деяний», Минский был обвинён в «призыве к ниспровержению существующего строя» и арестован, а потом добродетельно выпущен под залог. После выхода из тюрьмы уехал за границу, где и жил до конца жизни.

Вернувшись к философии, в книге, «Религия будущего» (1908), Минский предложил идею богочеловечества заменить человекобожием. В то же время пишет трилогию: «Железный призрак», «Малый соблазн» и «Хаос».

Революцию 1917 года встретил настороженно: она «вместе с радостью торжества... отозвалась в сердце и прежним знакомым страхом за судьбу культуры». В послереволюционные годы испытал разочарование в политике. В 1922 году Минский выпускает книгу «От Данте к Блоку», издает стихи, читает лекции. В «Манифесте интеллигентных работников» утверждал, что «умственные труженики» представляют собою «самовластный класс» и должны взять в свои руки «всю власть по производству и распределению». В начале 20-х годов Минский — председатель правления берлинского «Дома искусств». «Седовласый старец», говоривший «долго, многосторонне и весьма отвлеченно», как вспоминал Андрей Белый. Из Берлина Минский переехал в Лондон, где одно время служил в советском полпредстве, составляя бюллетень печати. С 1927 года вновь жил в Париже. Из воспоминаний Андрея Белого: «...Парижского Минского вовсе не связываю с Николаем Максимовичем, или — подлинным Минским. «Парижский» — не нравился мне: не пристало отцу декадентства, входящему в возраст «деда», вникать в непотребства... Как солнцем лоснился — маленький, толстенький, потирающий ручки, хихикающий, черномазый, с сединочками...» Что и говорить, портрет довольно-таки неприглядный, по классической поговорке: седина в бороду, бес в ребро. Однако в юности Минский был совсем другим и отдавал дань «восторгам чистым любви и вдохновенья». Таким же высоким духом и чистотой веют его переводы «Илиады» Гомера и «Саламбо» Флобера.

          Любить других, как самого себя... 
          Но сам себя презреньем я караю. 
          Какой-то сон божественный любя, 
          В себе и ложь, и правду презираю... 
                    ...
          И всех людей, равно за всех скорбя, 
          Я не люблю, как самого себя.
                  «Любовь к ближнему» (1893)

Минский — патриарх русского декаданса. «Дедушка символизма» - по словам Е. Евтушенко. Минский фигура общественно-политическая и весьма своеобразная. Он исповедовал культ «абсолютной личности». Его перо бросалось от лирических стихов до классических переводов, от политических призывов к объединению до лозунгов бежать «тропою индивидуализма».

Умер Николай Максимович Минский в Париже 2 июля 1937 года.





В себе и ложь, и правду презираю... 00:00